…Он. Что за сон он видел? Мама. Бабушка. Он. Потом он на руках у мамы. Мама и бабушка поют колыбельную. Дед тяжело вздыхает.
Он вспомнил весь сон.
Бабушка Катя сидела рядом с ребеночком пяти лет. Это он. Мама Таня держала его в своих руках, точно в теплой колыбели. Покачивала его, пела тихо и напевно колыбельную. Баба Катя ей подпевала. Мальчику было плохо, очень плохо. Он летел в огне, вернее, в огненном дожде. Голова кружилась, глаза закрывались и — закрылись. Но и под глазами он увидел этот огненный дождь. Он летел навстречу ему. Вокруг все мелькало, ослепляло красным и пламенным, жгло печным жаром; «Как от печки!» — сравнилось ему и даже улыбнулось. Как во сне слышалось пение мамочки. Руки её сохраняли его, берегли. А иначе, он это чувствовал, он улетел бы в этом горящем, пылающем огненном вихре. Куда? Непонятно. Поэтому ему было очень страшно. Мамочка пела с бабушкой колыбельную, ласково покачивала мальчика, защищала его от огненного дождя. Не отдавала его ему. Мамочка пела колыбельную, молила Бога и тихо плакала, чтобы сыночек не слышал и не чувствовал, что она плачет. Сколько продолжалось это всё: и полёт мальчика в огненном дожде, и пение-молитва мамы и бабушки, и тяжёлые вздохи дедушки Ивана – не знал ни он, ни мама, ни бабушка, ни дед. Только он, мальчик, чувствовал, что он засыпает, а огненный дождь угасает, перестаёт. Проснулся он уже утром. Было тихо. В избе все спали. Он был мокрый-мокрый. Потом он услышал шёпот мамы и деды с бабой. Тут занавеска отдернулась, вошла мама, увидела открытые глазки сыночка и сказала ему напевно:
- Ну, что, моя радость, проснулся! — пропела она и присела рядом с ним на кровать, и стала поглаживать его беленькую головку. Он радостно, но ещё слабо ответил маме:
- Мама, а я вернулся из космоса. Летел с горящими звёздами!
- Вернулся, и слава Богу! – бабушка вошла с любимой его улыбкой и встала рядом с ними, с мамой и им, мальчиком пяти лет.
- Так было жарко! Как от печки! – громко, так показалось ему, воскликнул мальчишка.
Бабушка перекрестила его:
- Слава Тебе, Боже, слава Тебе, — только и шептала она, улыбалась со слезинками на глазах.
- Не плачь, баба! Я вернулся…
Да, всё вспомнилось и все вспомнились ему, и сразу подумалось-спросилось:
«Кто сейчас перекрестит меня, как тогда бабушка перекрестила, улыбаясь со слезинками на глазах?
Кто сейчас перекрестит меня — уже не пятилетнего?
Кто?..»
Ответилось:
«Я перекрещу тебя сам, мой мальчишечка сыночек, шестнадцатилетнего, как бабушка – всялюбовь меня пятилетнего».