O2ktV2v_d0w
Пьяненький вбежал в Пятницкий храм, пал, нет, он бухнулся на пол перед иконой Божьей Матери Владимировской, ударился лбом об каменный этот пол и – застыл на месте, точно уснул или умер.
Было третье июня. Был вечер воскресенья. Людей в храме было немного. Когда он вбежал, стало ещё меньше.
Нет, смотри-ка, пьяненький проснулся. Стоя на коленях перед Владимирской иконой Божьей Матери, он быстро крестился и бился лбом об пол, крестился и бился лбом об пол, крестился и…

…вспомнилось, что тогда, давно уж, только в Навечерие Рождества Христова, другой пьяненький вбежал в другой храм, в другом городе и – остановился почти сразу же, как только он вбежал в этот другой храм, потому что храм был полон людьми. Пьяненький стоял так в храме, как чужой, и предстыдно оглядывался на людей. Одна сухонькая, низенькая старушонка ему приветливо улыбнулась и сказала: «Сегодня Рождество Христово, милок, иди присядь на скамеечку, вон видишь, у стеночки», — и еще раз она улыбнулась ему своим стареньким, морщинистым личиком. Он послушался её как сыночек и пошёл к стеночке. Скамеечка, как только он подошёл к ней, сразу же опустела — для него. Он сел на эту скамеечку и всю службу так и сидел, слушал, смотрел на эту старушонку, а потом совсем уснул. Проснулся он уж в конце службы, когда читали благодарственные молитвы, как сказала ему эта старушонка. Она и проводила его до дома…

Пьяненький что-то говорил, когда так быстро крестился и бился лбом об пол. Слышалось только: «Прости меня, Мамочка, прости…»
Тот, другой пьяненький, тоже говорил это же, говорил тогда, давно уж.
После службы он, этот другой пьяненький, теперь алтарник, проводил этого пьяненького до самой до двери в его квартиру и вручил его маме, как вручила и его тогда, давно уж, старушонка и его маме.
Круг замкнулся. И слава Богу.