17 января 2019 года, четверг.
До праздника Крещения Господня оставалось всего-то два денька. Завтра уж Крещенский сочельник (а если быть точным, то сегодня вечером он и начнётся).
Алтарник Валерий заканчивал уборку в алтаре Пятницкого храма. Осталось вот семисвечник почистить. «Начистить его, чтобы солнцем блестел, как наставляет отец Алексий», — подумал алтарник. – «Лампадки почистить: масло процедить, поплавки и фитильки почистить». Приступив и к этой работе, Валерий пел на свой, только ему знакомый лад: «Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй…»
Вот желтизна семисвечника начищена. Заблестела она золотом. «Ах, как блестит!» – радостно подумалось Валерию. Остались лампадки: «Сейчас, сейчас… Заблестите у меня, засияете — у меня!» И продолжалось петься «Господи, помилуй», и на душе было так легко, радостно и светло, что труд был не труд, а сама жизнь, без разделения на тот же труд, отдых и т.д., т.д., т.д.
Осталось почистить только одну лампадку, самую верхнюю, которая звёздочкой горит в центре семисвечника и поэтому должна быть самой-самой — красивой, светлой и сияющей.
Вдруг Валерий вспомнил, что уже почистил её. Вчера. Да и блестела она, сияла. «Ладно, — подумалось ему. – Всё готово к Празднику».
Вечером алтарник Валерий помогал отцу Алексию в его служении.
Отец Алексий в епитрахили и фелони, и, как принято, в поручах, северной дверью вышел из алтаря в среднюю часть храма и на амвоне громко и торжественно возгласил:
«Благословен Бог наш всегда, ныне и присно и во веки веков!»
«Аминь!» — хор ответил ему.
Валерий в это же время открыл катапетасму Царских Врат и начал читать синодики.
«Миром Господу помолимся!» — возгласил отец Алексий.
Валерий проговорил про себя, подумал, что, после мирной ектении, когда отец Алексий войдет в алтарь и как только хор запоёт стихиры на «Господи воззвах», ему, Валерию, надо будет подать батюшке кадило. Валерий посмотрел: кадило было готово, уголёк горел в нём темно-красным жаром. Через южную дверь в алтарь вошёл отец Алексий, неторопливо подошёл он к Престолу, перекрестился, вглядываясь в икону Спасителя на горнем месте, благословил кадило, взял его из рук Валерия, и на «Господи, воззвах» начал полное каждение храма, сначала в алтаре.
Проходя между семисвечником и горним местом, отец Алексий взглянул с высоты своего двухметрового роста в лампадку, которую Валерий почистил вчера, и – остановился. Валерий поднял глаза от синодика, потому что в алтаре стало вдруг тихо. Кадило замолчало. Отец Алексий стоял у семисвечника и что-то разглядывал. В этой лампадке разглядывал. Валерию поплохело: «Что там? Я же её вчера почистил!» — Он быстро подошёл к батюшке, уже на ходу быстро что-то говоря, знакомо оправдываясь: «Вчера её почистил, батюшка, вчера…» — «Посмотрите, посмотрите», — тихо-настойчиво сказал отец Алексий.
После того, как батюшка вышел из алтаря, алтарник аккуратно снял лампадку с семисвечника и посмотрел в неё: «Откуда?! я же её чистил?!» — удивился Валерий. В масле лампадки, на её донышке лежали чёрные-чёрные, огромные-огромные, так ему увиделось, горошины нагара.
«Как стыдно-то!» — выстрелило в голове алтарника Валерия.
После каждения храма, отец Алексий южной дверью вошёл в алтарь, неторопливо подошёл к Престолу, перекрестился Спасителю, отдал кадило Валерию и… улыбнулся ему (хотя, по мнению Валерия, алтарника следовало бы пропесочить и — как следует!).
В своё время батюшка вышел на горнее место и возгласил: «Вонмем! Премудрость, вонмем! Прокимен, глас…», далее — стих к прокимену, потом — половину прокимена, помолился у Престола просительной ектеньею, спустя некоторое время — сугубой, во время неё он благословил кадило в руках алтарника, взял его и — произнёс отпуст вечерни.
И — торжественно — провозгласил — начало — утрени:
«Слава Святей, и Единосущней, и Животворящей, и Нераздельней Троице всегда, ныне и присно и во веки веков!»
«Аминь!» — так же торжественно ответил хор.
И Валерий, в полной темноте, начал читать. Чётко, громко и молитвенно. Как он хотел. Всей своей стыдящейся душой. Шестопсалмие.
«Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение…»
«Господи, устне мои отверзеши, и уста мои возвестят хвалу Твою…»
«Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом твоим накажеши мене…»
Перед тем, как начать чтение шестопсалмия, алтарник Валерий подумал, что как хорошо, именно сейчас, в полной темноте, прочитать шестопсалмие и после, как только отец Алексий выйдет из алтаря в храм, исповедовать Богу и ему свои горькие-прегорькие мысли, а после разрешительной молитвы, произнесённой батюшкой, вздохнув радостно и полно, войти в алтарь и, уж после службы, почистить лампадку-звёздочку.
После службы, когда алтарник Валерий почистил самую верхнюю лампадку, которая звёздочкой горит в центре семисвечника, он произнёс: «Слава тебе, Господи, слава Тебе», — произнёс полно и радостно.